Учитывая.

Учитывая, что всю жизнь провел в четырех стенах. Благодаря способности много слушать и мало говорить Саша скоро узнал об общине многое. После лагеря в Коченево это был первый оплот цивилизации, который Данилов встретил за время своих скитаний. Своеобразной, конечно, цивилизации. Их было около трехсот, и дети у них все-таки были, хоть и немного. Зато у них оказалось два генератора на КВт, много дизтоплива, неплохой запас еды и алкоголя. Раскопки нужны были для упрочения положения, даже на наличном запасе они протянули бы полгода. Электричество относилось к разряду роскоши, для выживания оно было не необходимо, в отличие от печек, угля и дров. Еще у них имелось три снегохода и даже непонятно как оказавшиеся в городе аэросани. Занятые ими здания подковой охватывали зону раскопок. Кинотеатр «Орбита» был главным штабом и фортом. Самым населенным был подвал магазина «Мерлин». Еще были коттеджи поселка Аэродромный, примыкавшего к ТЦ с севера. Он был по большей части деревянный и выгорел в пепел, но уцелевшие кирпичные дома поближе были заселены и прикрывали северную границу. С юга, запада и востока четких границ у территории «оптимистов» не было. Похоже, их

Консервов.

Консервов, когда в дверях показалась знакомая физиономия с волдырем. Шарфа не было, и на его месте виднелось такое месиво, что Саша поморщился. — Мясник, Чекист просил передать: ты скоро? Так вот значит, кто он такой, этот гад в форме с иголочки. — Блядь, я же сказал не лезть, когда я работаю, — огрызнулся Мясник, и урод с язвой исчез, будто ветром сдуло. — Увы, — пробормотал Сашин тезка. — Делать нечего. Такие дела… Отогрелся? Александр кивнул. — Тогда пошли, тут недалече. В коридоре переминалась все та же гоп-компания в валенках. Увидев, что пленного вывели, они о чем-то весело зашушукались, но Мясник показал им увесистый кулак. — А ну звездуйте отсюда, юнги, — бросил он, не оборачиваясь. — Тут вам не цирк. Вдвоем они вышли к лестнице. Данилов слышал, как далеко позади по коридору раздаются поспешные шаги. Молодняк исчезал где-то в глубинах кинотеатра. Видимо, этого человека редко заставляли повторять дважды. ***** Они шли минут пять. Здание кинотеатра, штаб-квартира людей, которые «держали» главную стратегическую точку города, исчезло во тьме. Слева и позади остались будто бульдозером разровненные развалины «Альбатроса», брата-близнеца

Галлюцинации умирающего мозга.

Галлюцинации умирающего мозга. Чем у человека воображаловка богаче, тем интересней картинки. — А вот хрен, — возразил странный старик. — Я бывший комсомольский работник, безбожник в третьем поколении. Простой как лопата. А увидел… Ад. Только холодный, а не горячий, и тут, в наших краях. Да не смейся ты… Мне не было смешно. На этот раз Данилов и не думал. Он молча слушал, кружка в его руке застыла у рта. — Тогда я бросил пить… — продолжал дядя Вася. — И начал копать. Сначала по ночам, тайком. Потом рассказал жене. Она у меня умница, все поняла. А я понял, что это мое, стало быть, предназначение — детей-то нам бог не дал. У всех, кому дали вернуться оттуда, оно есть. Ты вот, раз остался, должен иметь важное дело на этом свете. «А то я не знаю. Естественно, я должен спасти мир», — Саша хотел одного: чтоб этот самозваный Кастанеда заткнулся и принес пожрать. Только теперь он почувствовал, насколько голоден. Живот сводило голодными спазмами. — Есть хочешь? — будто прочитал его мысли отшельник. Данилов быстро кивнул; аппетит у него был волчий. Когда хозяин поставил перед ним большую жестяную миску с кашей, в которой лежали куски мяса, нехорошая догадка

Спешили добраться до Черепаново.

Спешили добраться до Черепаново, даже если ни у кого там не было родственников или знакомых. Люди могли не знать про войну, но чувствовали — случилось что-то очень плохое. Набухшие влагой облака сплошной стеной катили с запада. На высоте — километров, вокруг частиц измельченного грунта, поднятых в воздух взрывной волной, активно конденсировалась влага… Авангард — вырвавшиеся вперед тучки необычно правильной формы, — то и дело выливали свое содержимое на землю, и тогда «дворники» принимались за работу, размазывая по стеклу мутные потеки. Не позже, чем через час, подумал Богданов, до райцентра доберется весь фронт. И люди, если не бараны, на улицы носа не высунут. Через сорок минут выживальщики добрались до райцентра и разделились. Один внедорожник отправился на станцию техобслуживания и АЗС. В машине поехали трое — на заправке вполне можно встретить сопротивление, насколько ценным станет топливо в изменившемся мире, многие явно уже поняли. Идеальным вариантом было бы захватить бензовоз. Не доезжая двух километров до города, оставшиеся растянулись так, чтобы расстояние между машинами было не меньше сотни метров. Иначе колонна выглядела бы подозрительно не

Нравится.

Нравится. Вот так номер. Владимир ждал кого угодно, но не его. Этот товарищ когда-то был одним из самых активных в сообществе — правда, больше болтал языком, чем делал. Но с начала года начал потихоньку отдаляться, и вот уже месяц к ним не заезжал. Сначала оправдывался, мол, закрутился с делами, с семьей, а потом и вовсе перестал подходить к телефону. Послал, значит, друзей куда подальше. Что же это он вдруг вспомнил про них? ***** Сегодняшняя встреча была рядовой — надо было поправить крышу, которую повредило недавним ураганом и подновить забор. Почти все приехали на сбор с женами или девушками, так у них повелось. Обычно женщины относятся к подобным вещам как к забавам взрослых детишек или хуже, но им повезло. В их группе вторые половины разделяли, или хотя бы делали вид, что разделяют увлечения любимых. Раза четыре за лето они с удовольствием готовы были последовать за ними даже в такую даль. Мужчины же поступили мудро и не грузили подруг идеологией, представляя все как обычные встречи на природе. И не перегибали палку с их частотой. Ездить сюда каждую неделю было глупо, да и у них самих хватало других дел. А так после душного города поездки в «Наш

Хватило ума и сил покинуть город.

Хватило ума и сил покинуть город. Сейчас они умирали от голода и холода километрах в двадцати отсюда. А эти вещи были чем-то вроде надгробных памятников. Пусть так. Двум бойцам, которые несли вахту сегодня, это было абсолютно по фигу. Нервы у них настолько огрубели, что трудно было придумать нечто, способное задеть их чувства. Гораздо важнее для них было то, что это место было устроено с относительным комфортом. Рядом с кухней располагался утепленный санузел. Все, кто попадали сюда, дивились на это чудо природы — работающий сортир среди руин. Коммунальное водоснабжение заменяло железное ведро с крышкой. Его наполняли снегом, который в хорошо обогреваемом помещении быстро таял. Пить эту воду было нежелательно даже после отстаивания, «козленочком станешь» — для этих целей они приносили с собой канистры из Убежища. Но смывать ей было можно. Само же отхожее место на самом деле было гибридом выгребной ямы и ватерклозета, потому что отходы жизнедеятельности уносились не в канализацию, которой не было, а прямо в квартиру под ними через здоровенную дыру в трубе этажом ниже. Мельниченко, потянулся, зевнул и метнул окурок в банку из-под кильки в томате. Еще один

Мокрые хлюпающие удары.

Мокрые хлюпающие удары. И после долгого промежутка темноты — шепот: «теперь мы с тобой одни…». Лицо. Вымазанные кровью губы. «Хочешь кусочек, любимая?». Мутные глаза монстра, и сумасшедший бег во тьме. Долго. Потом тупик. Бежать некуда. Изгибающаяся тень в конце коридора. И крохотное помещение, где нет ничего, кроме лежанки — последняя остановка на этом маршруте. Она помнила все факты по отдельности, но как ни прокручивала события перед глазами, они не давали ответа на вопрос: «Что произошло?». Она собирала эту мозаику медленно и осторожно, стараясь не торопиться. Догадывалась, что под напором впечатлений рассудок может не выдержать. Было от чего. Она не успела проснуться, а в голове уже ворочалась мысль: надо уходить, пока не пришел он. Она взялась за грубую железную скобу, заменявшую дверную ручку. На ладони осталась бурая полоса ржавчины. Потянула, но дверь не поддалась. У нее екнуло сердце. Приржавела? Она дернула сильнее. Бесполезно, не сдвинуть и на сантиметр. Закрыта на засов. Внезапно остатки сна схлынули, и она вспомнила, увидела все так же ясно, будто это случилось минуту назад. Плохой человек поймал ее, загнал в угол. Сколько дней назад она

Гегемоны связывали шансы на сохранение хотя бы части своей силы.

Гегемоны связывали шансы на сохранение хотя бы части своей силы. Базы за морями для этого не требовались. Мир коллапсировал, сжимался, и контролировать территорию больше округа, графства становилось проблематично. Там, куда мир катился, не останется ни глобальных сверхдержав, ни международных отношений. Только «острова» цивилизации в океане дикости в лучшем случае, а в худшем — островки жизни в море опустошения. Когда ушли американцы, ни одна страна не испытала и доли того, что почувствовала Япония. -го августа все, от министров до гейш из чайных домиков Киото говорили о том, что проклятые бака-гайдзины смылись, бросив верных союзников в пасть дракону. Прошлой ночью базы на Хоккайдо и Окинаве обезлюдели — военный персонал в спешном порядке погрузился в «Геркулесы» и морские суда, причем не только под своим флагом. В обстановке неразберихи было не до дипломатических расшаркиваний с бывшими друзьями. Реквизировали, все, что попало под руку от круизных лайнеров до сейнеров, ловивших крабов в Охотском море, и отбыли, бросив все нетранспортабельное имущество. Теперь они остались одни. Но у страны Восходящего солнца было чем защитить себя. Больше полувека она

Командировок штук десять у него и куча наград.

Командировок штук десять у него и куча наград. А списали: какого-то не того «чеха» покромсал. Нашего. — Чеха? — переспросил Саша. — Да не славянина, блин. Вайнаха. Нохчи. Тоже мастера по этой части, но до него далеко. Короче, не понял он политического момента. За прошлые заслуги не посадили, но волчий билет получил. Вернулся, даже охранником не взяли. Вот и трудился тут сначала грузчиком, а потом в разделочном цехе. — Да ты его не бойся, — снова поддержал беседу Илья. — Он человек хороший. Только как растяжку зацепил и башкой два осколка РГОшки поймал, ему пластину вставили. После этого у него боли были, бухать начал. Но этот архаровец из отряда «Юг» сам нарвался. Саша так и не понял, правду ему говорят или прикалываются над новичком, но решил узнать побольше. — А как вообще у вас все организовалось? Что тут было вначале? — Вначале был пиздец, — видя, что старший не против, Физрук взял слово. Данилову это напомнило первые строчки из «Книги бытия». — В первую неделю тут творился сплошной хаос, — продолжал тот. — Полгорода, весь старый центр провалилось пес знает куда. Но и тут у нас, и в новостройках погибло до фига. Сначала народ бежал. Зассали радиации.

Теперь остатки его куполообразной крыши скалились железными балками.

Теперь остатки его куполообразной крыши скалились железными балками. На фасаде сквозь слой сажи проглядывала мозаика советских времен — хоккеист с лицом истинного арийца и девушка-фигуристка, которую современные модельеры заставили бы умереть от анорексии. По левую руку тянулся длинный ряд непродовольственных магазинов и аптек, все со следами сильных пожаров. Данилов прошел вдоль пепелища, с трудом узнав в нем то, что осталось от боулинг-клуба «Тенета», и перешел улицу Ленина, где машин было чуть меньше, чем на Ноградской. Самого вождя революции на пьедестале не было. Но и бастионов капитализма, на которые он раньше смотрел с укоризной, взрыв не пощадил. Возле самого памятника сердце у Саши екнуло: на снегу виднелись едва заметные следы. Не лыжи — короче и шире. Ум говорил: «уматывай!», но что-то в глубине души протестовало. На родной земле он не собирался убегать. Все же Александр напрягся и подобрался, поправил ружье, ремень которого начал съезжать с плеча. Он так и не стрелял из него, но знал, что рука не дрогнет. После того, как он раскроил человеку череп топориком, моральные барьеры остались в прошлом. Прислушиваясь к каждому шороху, Данилов

Дешевого пива и передал бутылку своей подруге жизни.

Дешевого пива и передал бутылку своей подруге жизни. Полагается, как пиндосы, прятать в пакет, но это мало кого волнует. На сидении напротив балбес с наушниками в ушах тыкал пальцем по экрану крутого смартфона, на который вряд ли заработал. Еще дальше расположилась замотанная молодая мамаша, на руках у которой спал толстый младенец. Два мужика с широкими плечами и квадратными лицами — шахтеры, не дизайнеры — обсуждали автомобильные дела. И, дополняя социальный срез, дремал пенсионер с палочкой. Данилов не прислушивался, но незаметно слова о чужой жизни вливались ему в уши, и вот он уже знал, какие лучше всего брать шины, с кем и как спит Дашка, и в каком магазине дешевле подсолнечное масло. Член партии любителей пива положил лоснящуюся ладонь на обтянутую леггинсами ляжку своей бабы. Та довольно хихикнула. Снова проснулось радио: — Доля мальчиков среди детей, появившихся на свет в первой половине года, ставит ученых в тупик… Да дайте же дослушать. Успеете про свои этапы и СИЗО. Успеете. — Представитель России в ООН заявил протест в связи с заявлением председателя МАГАТЭ Джейкоба Форрестера о якобы неоднократных нарушениях Россией положений договора о

Хотя.

Хотя… Почему — бараны? Возможно, они еще не в курсе происшедшего… Не повезло. Груз был таким же бесполезным, как машины. Окажись товар поценнее, можно было бы произвести обмен на предметы выживания, которых в Гнезде завались. А может, наоборот, повезло. Были б фуры под завязку набиты продуктами, кто стал бы церемониться с этими гавриками? Попросили бы поделиться по-хорошему, а при отказе — по- плохому. Правда, дальнобойщики народ тертый, минимум двое были вооружены помпами — вон, как напряглись, когда он остановился рядом. Но на стороне сурвайверов десятикратный перевес по огневой мощи и полная незамутненность сознания. Они уже вели и ощущали себя как на территории врага. Ладно, ну их в баню, пусть живут… Эти бедолаги ничего не понимали и гадали теперь, как могли одновременно выйти из строя две новых импортных фуры. Владимир не стал тратить времени на разъяснения, ограничившись парой слов про войну. Он подозревал, что большинство застигнутых катастрофой на шоссе о ней не знали. Опережая готовые посыпаться на него вопросы, Богданов извинился, откланялся и вернулся к машине. Никто не обязывал его заниматься просвещением. Двинулись дальше. Проблема

Таких мероприятий не было.

Таких мероприятий не было. На грунтовой площадке, ставшей импровизированной парковкой, не было свободного места — рядами стояли внедорожники: паджерики, Нивы, УАЗЫ. Другие машины сюда не добрались бы без вреда для подвески, да и люди, причислявшие себя к клубу, предпочитали именно такой вид транспорта. Дальше на широкой песчаной косе без особого порядка был разбит большой палаточный городок. Каждая из палаток указывала на достаток владельца. Были и дорогущие, и вполне бюджетные, потрепанные и новенькие. Двухместные, четырехместные и огромные, на целую банду. Из мощных колонок лились песни «афганской» и «чеченской» тематики. Среди собравшихся на берегу было относительно мало женщин, а почти все мужчины щеголяли разнообразным камуфляжем. Мало было и совсем молодых. Это и многое другое могло ввести наблюдателя в заблуждение, заставив его думать, что это отрываются омоновцы или какие-нибудь другие силовики. На виду было холодное оружие, мелькало огнестрельное, причем как в чехлах, так и без. Нечто вроде народной дружины в составе трех человек присматривали за порядком и машинами на стоянке. Но в целом это была обычная сходка товарищей по интересам. По пляжам,

Когда скажет пару слов.

Когда скажет пару слов, а потом снова молчит. Почти все время проводит, сидя на кровати и глядя то в пол, то в потолок. Сердце кровью обливается. За что нам это? Что мы такого сделали?! (Хотите знать, что она мне тогда сказала? «Даже если ты последний мужчина на Земле, не буду с тобой. Провались, сволочь»). Вот тварь. Думает, чистенькая такая, а я зверь, чудище долбанное. Ничего, я ее низведу до своего уровня. Есть одна идейка: приготовлю гуляш, мелко накрошу и пожарю вырезки. Скажу — «крысятина», и съест как миленькая. Забавно. Аж руки трясутся от волнения. День This is the end. Я болен. Наверно, вода. Неужели так быстро проявилась лучевая болезнь? Жар не спадает, строчки плывут перед глазами, ручка постоянно выпадает. Думаю, это случится при любом раскладе, даже без моего участия. Но я хочу сделать это сам. Чего ради я вообще пишу? Для археологов новой цивилизации, которые откопают наши кости? Да нет, мое послание из гроба не для них. Я пишу только для себя самого — отчет о проделанной работе. Пусть это будет единственное произведение, которое я закончил. Летопись необычного конца заурядной жизни. Я благодарен ей — она помогла мне разобраться в

Мире армия еще подчинялась приказам.

Мире армия еще подчинялась приказам. Но хотя из всех держав мира Поднебесная пока тверже всего стояла на ногах, и ее падение было вопросом времени. На другом конце мира схватилась в войне всех против всех половина государства Южной Америки — бедные против богатых, голодные против сытых. Фронт расколол даже отдельные страны и города, и даже общая культура и язык не могли помирить вцепившихся друг другу в глотки горячих латиноамериканцев. Нечто похожее происходило и в колыбели цивилизации — Месопотамии, в Малой Азии, на всем большой Ближнем Востоке и в Азии Средней. Все это огромное пространство превратилось в бурлящий котел, где десятки народов азартно резали и грабили своих соседей: турки и курды, афганцы и таджики, арабы и иранцы, сунниты и шииты… Вера и кровь перемешались и потеряли значение перед лицом надвигающихся с севера черных туч, несущих с собой голод и смерть. Но даже эти события бледнели рядом с тем, что творилось в Экваториальной Африке, где и раньше жизнь была не сахар. Теперь джунгли и саванны, захваченные дыханием зимы, превратились для ни разу не видевших снега людей в ледяной ад. Тонкая пленка цивилизованности слетела с них моментально.

Стала учебной.

Стала учебной, и враги это не могли не знать. Поэтому явно ограничились парой «Фастхоуков» (или старых «Томагавков») по корпусам. Даже потом, когда Штаты применили все, что у них было, они не видели смысла выжигать эти просторы дотла. По сравнению с соседним Кузбассом плотность населения тут была куда ниже. Швырнули по паре — килотонных по главным промышленным центрам, и будь здоров. Итак, о радиации не стоило беспокоиться: уровень заражения стабильно падал. Похоже, во время обмена ударами большинство АЭС не пострадали, а супостаты чаще применяли бомбы для воздушных взрывов. Так от них дряни на порядок меньше, а радиус поражения, наоборот, выше, потому что не мешает кривизна земной поверхности. Люди мрут, инфраструктура и ценные объекты экономики рушатся, так что пользы от «зачищенной» страны будет немного. Зато есть гарантия, что на родном берегу радиоактивный дождик не выпадет. Скоро можно будет прогуляться и по лунному ландшафту эпицентра, если у кого- нибудь возникнет желание. И если погодка не подкачает. Демьянов представил, как выглядела бы метеосводка последнего синоптика на Земле. «Устойчивая облачность, ветер северо-западный — м/с, до м/с в порывах)

Почти наверняка там дело одним замком не обходилось.

Почти наверняка там дело одним замком не обходилось. Спустившись по другой лестнице, они вышли на улицу уже с противоположной стороны. На горизонте слабо засветилось багровое зарево. — Что это там? — Данилов вытянул шею. Ему такого наблюдать еще не доводилось. Видимо, это зрелище можно было рассмотреть только с Тырганской горы. — Опять раздуло, уголь горит. Потому и сыплет пеплом. — Не боитесь тут жить? — А куда деваться? — человек, звавшийся Ментом приподнял бровь в удивлении, — Сюда даже с деревень как мухи на мед стянулись. Суки… Александр не удивился. Он и так догадывался, что кроме развалин уцелевшим еду найти будет негде. Они будут облеплять трупы сожженных городов, из которых недавно бежали как от чумы. — И откуда ты будешь? — равнодушным тоном спросил Мент. — Не местный, — коротко сказал Саша. Он не собирался пересказывать перипетии пути каждому. — Сами мы не местные… — хохотнул толстяк. — Да мне без разницы, хоть из Америки. Повезло тебе, друг ситцевый. — Меня Сашей зовут. — Повезло тебе, Шурик, что Мясник за тебя вкупился. У него сейчас просветление, добренький он. А мы обычно сразу валим. Шароебятся тут всякие… — он сплюнул семечки. -

Шагу.

Шагу. Он знал эти закоулки не хуже, чем они, но не хотел быть окруженным. Убегая по лабиринтам ада, который когда-то был его малой родиной, он вспомнил о боге. У Саши была к нему особая молитва. «Господи, если ты есть… Сделай так, чтоб это творилось не только в России. Аминь». Больше он ни о чем не просил. ***** Наверно, мысль действительно материальна, но мир продолжало трясти и лихорадить — все континенты, кроме Антарктиды. Не просто обстояли дела и у государства, заварившего эту кашу. То, что уцелели врытые в скальную толщу Аппалачей и Кордильер бункеры, а с ними и высшее руководство страны, едва ли улучшало ситуацию. А может, по закону Мерфи, даже ухудшало ее, ведь лихорадочные попытки власть имущих уцелеть могли только снизить шансы обычных людей на выживание. Части национальной гвардии и силы FEMA, которым предоставили самые широкие полномочия вплоть до расстрела инсургентов на месте, не справлялись с охватившим все пятьдесят штатов хаосом. Немудрено, если вспомнить, как долго они не могли справиться с последствиями урагана в одном. Теперь «Катрина» была на большей части территории США. На улицах уцелевших мегаполисов царила Варфоломеевская ночь,

Говядину в зараженной местности все равно не следовало.

Говядину в зараженной местности все равно не следовало, холодильник в санатории был маленьким, поэтому мясо частью закоптили, частью залили жиром и приготовили домашнюю тушенку. Радовало, что радиационный фон больше не рос, а вскоре и вовсе стал уменьшаться. Необходимость в завале на въезде отпала, когда дороги исчезли под толщей снега. Для пресечения проникновения пеших групп регулярно совершались обходы, но за полтора месяца нарушителей не было. Еще до наступления холодов вылазки за пределы лагеря прекратились. Но ядерная зима, в приходе которой никто через неделю уже не сомневался, ставила перед маленькой общиной новые задачи. Уже в первую неделю Владимир сильно пересмотрел свои взгляды на перспективы общины. Все же лагерь был уязвим. Богданов понимал, что если от гражданских беженцев они отобьются, то первая же рота дезертиров на бронетехнике разнесет общину в пух и прах. О том, чтобы пережидать здесь зиму, не было и речи — зима могла затянуться на десятилетия. Как ни привыкли они к этому месту, придется выходить в большой мир. И тогда они вспомнили об Академгородке. На четвертый день удалось перехватить по рации продолжительные переговоры

Надежных АК- с деревянным прикладом и РПК.

Надежных АК- с деревянным прикладом и РПК. Богданову приятно было наблюдать за изумлением на лицах своих подопечных, когда они увидели разложенные на столе скользкие и блестящие от смазки стволы. Они пролежали в земле два года, но находились в отличном состоянии, хранясь по всем правилам партизанской науки. Каждый год им устаивался профилактический осмотр: они разбирались, перебирались, чистились и смазывались, так что каждая единица поддерживалась в готовности на случай часа «Ч». Огромных трудов и немалых средств стоило ему собрать эту коллекцию. А уж про риск и говорить нечего… по новому уголовному кодексу он отправился бы за решетку не меньше, чем на ??? лет. Но он ставил на кон только свою жизнь и свободу. Остальные ничего не знали. Каждое из них имело богатую биографию. Изъятые одними бандитами у других, которые продали их третьим, у которых их забрали четвертые, они участвовали в бесконечном круговороте, и на некоторых витках оставляли за собой трупы. Владимир не задумывался о том, какими путями это оружие постепенно стекалось в Новосибирск, через руки каких выродков рода человеческого прошло, и в каких делах поучаствовало. Для него это было просто

Или аммонал.

Или аммонал. День Выхода нет. Это надломило нас, после этого все пошло в разнос. Мы больше не одна команда. Начались дрязги по любому поводу. Утром Наталья — та самая болтушка, начала причитать, что все мы умрем. Надо же, Америку открыла. Мне лично наплевать. Но Степан — потерял где-то свою кепку, но и без нее видно, что работяга — потребовал заткнуться, а когда она проигнорировала, начал трясти ее как грушу. Это не помогло, она стала кричать еще громче, и тогда он заехал ей в глаз. Машинист попытался его урезонить, хотя наверно и его достала эта кликуша. Сцепились. Кончилось тем, что драчуна заперли в сбойке. Потом, правда, выпустили. Вроде успокоился. Сильные стали звереть, слабые впадать в ничтожество. У нас еще достаточно еды и чистой воды, но мы похоронили себя заживо. День Как они все мне осточертели. Что за сборище зануд и дебилов… Почему в этом последнем пути мне не могли попасться нормальные попутчики? Видеть их не могу. Всех, кроме нее, конечно. Увы, она по-прежнему далека от меня, апокалипсис ничего не изменил. На днях я снова пытался предложить ей мою поддержку. Глупо, конечно. Она посмотрела на меня и сказала: «Да на здоровье.

Гигантского крематория.

Гигантского крематория. сентября еврейское государство перестало существовать — на этот раз навсегда. Но из двухсот сорока его ракет средней дальности марки «Иерихон-» почти сто пятьдесят успели взлететь, превратив в пыль половину крупных городов стран ислама. Черный метеоритный куб Каабы превратился в пыль вместе с древними памятниками Александрии и Каира. Победителям некуда стало возвращаться. А, потеряв общего врага, они мигом лишились подобия единства. Почти сразу вспыхнул раздрай, закончившийся резней и взрывами «грязных бомб» в уцелевших Эр-Рияде и Абу-даби. Днем раньше войска Северной Кореи хлынули в Южную, сметая все на своем пути. В первом же боестолкновении вскрылось преимущество социалистического уклада над капиталистическим: северяне не умели делать телевизоры и автомобили на экспорт, зато не разучились держать автоматы. Еще вечером первого дня, опомнившись от потрясения, Индия и Пакистан подписали договор о ненападении, имея перед глазами красноречивый пример. Но усилия Дели и Исламабада пошли прахом, когда отбившиеся от рук военные с обеих сторон начали промышлять грабежами по ту сторону рубежей. Как и в других местах, противостояние

Час».

Час», когда коридоры убежища погружались в полный мрак, и никто не рисковал выходить из комнаты даже в туалет напротив. Без надобности старались не включать даже электроприборы на батарейках. Последние тоже были не бесконечными, а наверх только ради них мотаться никто не станет. Вылазок не было уже с неделю. Про калориферы и электрообогреватели нечего и говорить. Главную нагревательную установку включали четыре раз в сутки на полчаса, чтоб не дать замерзнуть воде в трубах. И, несмотря на толстый слой грунта над их головами и пять тысяч живых «обогревателей», в Убежище установилась температура около семи градусов тепла. Теперь они и спали в верхней одежде. Из девяти умерших четверо умерли от пневмонии. Оставалось только жалеть, что убежища не оснащались автономной системой водяного или парового отопления. Смонтировать котел самостоятельно они сумели бы, начни они это в первые же дни. Теперь, когда наверху от холода трескался металл, а руки без руковиц отмораживались за пять минут, об этом можно было забыть. К тому же котлу были бы нужны уголь или мазут. Много. Демьянов который раз по матушке вспоминал проектировщиков объекта, не веривших в «ядерную зиму». Так

Сравнению с буханьем -го калибра выстрел прозвучал хлопком.

Сравнению с буханьем -го калибра выстрел прозвучал хлопком, но сгорбленные фигуры замерли. Луч фонаря мазнул по толпе как тепловой луч марсиан. Там, где он проходил, из темноты выступали силуэты как попало одетых людей, которые тут же бросались в стороны исчезали в темном мареве. — Видал. Боятся, — хохотнул Телега. — Хорошо им кровь пустили тогда. — Ну выйди к ним, посмотрим, как они тебя испугаются. — Сколько их тут вокруг живет? — спросил Саша. — Ху ноуз? — пожал плечами Илья. — И разве ж это жизнь… — Одного не понимаю, — задал Данилов давно занимавший его вопрос, когда пришельцы исчезли. — Как возле ямы может быть ниже уровень радиации, чем здесь? Там же эпицентр под носом, а тут целых — километров от него. — Было два удара. Один по центру, аккурат по вашему Тупику. Другой к северу от города. Гораздо мощнее. Там раньше ракетные шахты были… двадцать пять лет назад. В девяностые их демонтировали и порезали, только бетонные площадки остались. Но там за океаном решили подстраховаться. Я ведь не только физру, я еще и ОБЖ вел… А ты думал, наш город был никому не нужен, да? Наконец, Илья сменил Телегу, а потом, через показавшийся Данилову ничтожным

До метров.

До метров. После этого уцелевшие бойцы с Красной Горки исчезли, предоставив почти безоружную массовку самой себе. Своих легкораненых они забрали, тяжелых и пораженных газом дострелили как загнанных лошадей. Оставили не только трупы товарищей, но и гору оружия на своих огневых точках, казавшихся такими удачными. Оставшись без последнего прикрытия, толпа улепетывала, подгоняемая беглым огнем. То один, то другой беглец падал, будто поскользнувшись, но стрелки из окон кинотеатра едва ли работали на поражение. Если бы они хотели, все нападавшие остались бы на снегу. Но надобности в этом не было. Они выдавливали и рассеивали толпу, не останавливаясь, впрочем, перед причинением ей убыли. Наконец, последние из злосчастных налетчиков исчезли среди нагромождений автомобилей на прилегающих улицах, и площадь опять вымерла. Не считая пяти десятков трупов, оставшихся на снегу, все было, как час назад. Лишь человек тридцать, раненых или прижатых огнем к земле, остались на площади, кто спрятавшись за скамейками и бордюрами, кто просто распластавшись в снегу. Не повезло и тем, кто под шумок попытались прокрасться к развалинам торгового центра с севера, со стороны одноэтажной

Одна.

Одна. Именно дорога, хоть та и называлась улицей Проспектной. Но шла та большей частью через места, которые городом назвать нельзя даже с бодуна. Зато сбиться с пути было трудно — рекламные щиты по обе стороны от нее торчали через каждые двадцать-тридцать метров, большинство из них поднимались над снегом, хоть и клонились как пьяные. Они и стали новыми ориентирами. Идти по этой дороге значит придти на Тырган, где находилась и «Оптима», и все остальные крупные ТЦ. Идти придется километров пять, но после четырехсот от Новосибирска это смешно. Да и заблудиться в этих местах он не боялся. Данилов перехватил лыжные палки поудобнее и двинулся в путь, стараясь обходить сугробы, в которых еще можно было узнать автомобили. Сугробы… Гробы. И все же он чуть не сбился с дороги. В этом месте его застиг первый сильный пеплопад — инфернальный аналог дождя и снега. За пару минут лыжные очки покрылись плотной черной коростой. Но какие-то вредные микрочастицы нашли дорогу там, где те неплотно прилегали к лицу, и глаза начало есть. Закрывавший нос и рот шарф забился пеплом и начинал душить как кляп. Но, что хуже всего, видимость упала почти до нуля даже со включенным

Мира как за соломинку.

Мира как за соломинку. Одним из таких атрибутов был табельный «Макаров» в поясной кобуре. — Они все сдохли, — нажал Владимир. — И мы сдохнем, если будем стоять тут как бараны. С некоторыми это срабатывало, но не в этой ситуации. Мысль о том, что прежняя жизнь ушла навсегда не помещалась под фуражкой у собеседника, но ступор уже закончился. Собеседник начал действовать, но совсем не в том направлении, в каком хотелось выживальщикам. — Стоять! — заорал лейтенант. — От машины! Руки, бля, все! И потянулся к кобуре. Точно, баран: в ковбоя поиграть решил. Богданов не хотел убивать ни его, ни остальных. Он еще никого в своей жизни не убивал, кроме зверей на охоте. Но там риск был оправдан, а здесь… Бухнул «Тигр». Не нужно было никаких условных знаков. У каждого из группы своя голова на плечах. На таком расстоянии не надо быть Василием Зайцевым, чтоб попасть — даже если нет оптики. Реакция Макса, который стоял у окна, не подкачала, и даже раненая рука не стала помехой. Младший лейтенант уставился на дырку в груди и медленно осел. С выражением крайней обиды на лице. Остальное было делом секунд. Коллеги убитого на мгновенье опешили. Толстяк с автоматом

На тушняке.

На тушняке, а там видно будет. У нас одних консервов месяцев на шесть. Вот и первое разногласие. А от него и до конфликта с расколом недалеко. Да, выбор стратегии был не так прост, как он говорил. У ядерного апокалипсиса была своя специфика. Если бы это был «обычный» БЖ вроде иностранной оккупации, исчерпания нефти или глобального экономического краха, люди расползались бы из городов медленно, после того, как выжали бы все из их складов и магазинов. Ядерная война должна была внести коррективы в этот сценарий. По понятным причинам беженцев будет меньше, и идти им придется в основном пешком. Зато страх перед радиацией будет гнать их вперед, и неизвестно, на каком расстоянии от города они остановятся. Тем более возвращаться им некуда — позади у них только выжженная земля. В этой формуле было еще несколько неизвестных. Неясно, как обстоят дела с воинскими частями, насколько они пострадали и кому подчиняются. Ведь при сохранении тяжелого вооружения они первые кандидаты на лучший кусок в дележе этого пирога. Неясно, насколько эффективно будут работать спасатели. Будут ли лагеря беженцев, сколько народу они примут и в течение какого времени смогут кормить. Это было

Канал не меняли.

Канал не меняли, на одной частоте базарили. августа были проездом в ваших краях, вот и услышали ваши позывные. Чисто случайно. Слушали полчаса, и за это время вы раз десять назвали координаты этого вашего убежища. Неосторожно. Демьянов нахмурился — не любил, когда указывали на его ошибки — но себя сдержал. Нечего сейчас характер показывать. В конце концов, это правда. Прокололись, перед всем районом себя засветили. Слава богу, никто другой, позубастее, не услышал и не заглянул на огонек. — Допустим, — кивнул майор, подперев подбородок кулаком, — Было дело. Дураки были, думали, вот-вот это кончится и будет как раньше. А люди вокруг, мол, только бедные и несчастные погорельцы, которые нашей помощи ждут. Что могут быть и такие, кто нас в расход ради продуктов пустит, как-то не верилось. Никто нас к такому не готовил. — Понимаю. Такое даже в академии генштаба не изучают. Мы тоже несколько раз чуть не пропали, хоть и готовились специально. Майор с трудом сдержался, чтобы не переспросить. Он не ослышался? «Готовились». Да кто ж они такие, если могли готовиться к ЭТОМУ? Нет, это точно не армия. Видно и по речи, и по манере их главного держаться. Но и не банда

Столе.

Столе. Естественно, ее телом я себя ограничивать не собирался, с этим ей пришлось смириться. Моя жизнь вошла в колею и больше из нее не выходила. Работа, жена, две любовницы, друзья, гараж. Все как у среднестатистического россиянина. Дачи только не было, но на хрен нужно ковыряться в земле? — думал я тогда. Теперь-то понял, что в ситуациях, когда мир летит в жопу, хорошо иметь домик в деревне. Силен задним умом. Так бы оно и шло до самого конца, если бы я взял отпуск и отправился на юга, как хотел сначала, а в командировку в этот долбанный Н-ск вместо меня поехал бы другой. Но у меня были хорошие отношения с шефом, и я согласился. Нужно было привезти очень нужную хрень (тебе ее название все равно ничего не скажет), которую по нынешним кризисным временам в нашем городе было не достать. Но, как говорят, «судьба распорядилась по-иному». Она решила, что, достигнув возраста Христа, я должен буду круто изменить свою жизнь. Ну очень круто. Я планировал к позднему вечеру быть дома, пить пиво и смотреть мой любимый «Комеди-клаб». Но как там в анекдоте: «Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах». Вышло так, что уже в черте города моей тачиле настал капут.

Страница 1 из 171234567891011121314151617